Массовик-затейник: история профессии со смешным названием

Откуда взялась потребность в такой профессии

Задача была новой в самом буквальном смысле. Появилось организованное свободное время: нормированный рабочий день, отпуска, путёвки, выходные, детские лагеря. Огромное число людей регулярно оказывалось в местах, где им полагалось отдыхать по расписанию, — и это время надо было чем-то заполнять.

Параллельно строилась инфраструктура. В конце двадцатых открывается первый парк культуры и отдыха, в тридцатые такие парки как формат распространяются по стране. Растёт сеть домов и дворцов культуры, клубов при предприятиях, санаториев, домов отдыха, пионерских лагерей.

У всей этой системы была не только досуговая, но и воспитательная задача: организованный отдых считался предпочтительнее стихийного. Отсюда и требование к содержанию — игры и программы должны быть «полезными», а не просто весёлыми.

Точной даты появления должности в открытых источниках нет: она складывалась постепенно в двадцатые-тридцатые вместе с самой системой клубной работы, а не вводилась одним документом.

Где работали массовики и затейники

География профессии была очень широкой, и это отличает её от всего, что было раньше.

Основные места работы

• Парки культуры и отдыха. Танцплощадки, аттракционы, массовые игры на площадках, программы в выходные.
• Дома и дворцы культуры. Вечера отдыха, тематические программы, праздники к датам.
• Санатории и дома отдыха. Здесь работа шла сменами: заезд отдыхающих — программа на срок путёвки.
• Пионерские лагеря. Отрядные и общелагерные игры, костры, конкурсы, зарницы.
• Клубы при предприятиях. Вечера для коллектива, праздники к профессиональным датам, новогодние ёлки.
• Речные суда и поезда дальнего следования. Отдельная и малоизвестная ниша — развлечение пассажиров в дороге.

Ключевая деталь: почти везде это штатная единица. Человек приходил на работу, вёл документацию, отчитывался за проведённые мероприятия и получал зарплату по тарифной сетке. Праздник стал плановой позицией.

Чему учили и по каким материалам работали

Профессия имела собственную систему подготовки. Кадры готовили культурно-просветительные училища и профильные институты культуры — там были направления, связанные с клубной и массовой работой, режиссурой массовых представлений, организацией досуга.

Учили вещам вполне конкретным: как построить программу на заданное время, как работать с группой разного возраста, как объяснять правила игры так, чтобы поняли с первого раза, как удерживать внимание на открытой площадке, где нет стен.

Отдельный пласт — методическая литература. Выходили сборники игр, репертуарные брошюры, методички к датам, инструкции по организации массовых праздников. Это первая в нашей истории попытка систематизировать развлечение как технологию, и в этом смысле она сработала: наработки продолжают жить в детских лагерях и школах до сих пор.

Плата за системность — единообразие. Когда тысячи специалистов работают по одним и тем же сборникам, репертуар неизбежно совпадает от Калининграда до Владивостока.

Что было в репертуаре

Набор узнаваем и, в отличие от многих исторических сюжетов, дожил до нас почти без потерь.

Подвижные игры и эстафеты: бег в мешках, перетягивание каната, эстафеты с предметами, «ручеёк». Викторины и загадки — предок всего, что сегодня называется квизом. Танцевальные программы: сначала под баян и духовой оркестр, позже под радиолу и магнитофон. Аттракционы вроде метания колец и стрельбы в тире. Хоровое пение. Шуточные состязания на ловкость и внимание.

Логика подбора была простой и, надо признать, разумной: минимум реквизита, максимум участников, правила объясняются за полминуты, играть можно на любой площадке. При работе без техники и без сцены других вариантов почти нет.

Многое из этого списка сегодня выглядит наивно, но механики оказались живучими. Если посмотреть на современные игры без реквизита, обнаружится, что каркас тот же — изменились подача, темп и то, что происходит на экране.

Откуда взялась ирония в названии

Причин несколько, и ни одна не связана с качеством работы конкретных людей.

Первая — само сочетание слов. «Массовик-затейник» звучит как оксюморон: массовость предполагает серьёзность и масштаб, затейливость — лёгкость и несерьёзность. Ухо цепляется за противоречие.

Вторая — узнаваемость репертуара. Когда одни и те же игры проводятся везде по одинаковым методичкам, они становятся общим местом, а общее место всегда рано или поздно превращается в шутку.

Третья — обязательность. Организованный досуг часто был не предложением, а частью распорядка: в санатории или лагере от программы трудно уклониться. Принудительное веселье порождает иронию автоматически.

Четвёртая — позднесоветская усталость от казённого языка вообще. К восьмидесятым «массовик-затейник» стало ярлыком для человека, натужно изображающего радость. В этом значении выражение живёт до сих пор, и, что характерно, чаще всего его употребляют люди, никогда настоящего массовика не видевшие.

Куда профессия исчезла и что после неё осталось

Исчезла она вместе со своей инфраструктурой. В девяностые рухнула профсоюзная система досуга: закрылись или сменили назначение клубы, опустели ведомственные дома отдыха, лагеря лишились финансирования, парки перестали содержать штат. Должность просто перестала быть кому-то нужна.

Люди при этом никуда не делись, и часть из них стала первым поколением частных ведущих. Отсюда, кстати, характерная черта праздников девяностых и начала нулевых: они строились на массовых играх, потому что именно этому ремеслу их создатели были обучены.

Что осталось от профессии сегодня. Осталась сама идея, что развлечение можно спроектировать заранее, — до массовика её в таком виде не существовало. Остался огромный банк механик, которым до сих пор пользуются лагеря, школы и корпоративные организаторы. Осталась методическая привычка: расписать программу по минутам и заранее продумать, что делать, если пошло не так.

А исчезло то, что делало профессию профессией: единая школа. Сегодня ведущий учится в основном на собственных вечерах и у коллег — как это выглядит на практике, я разбираю в материале о начале пути в профессии.

Взгляд ведущего: за что я благодарен этой школе

Я Руслан Барашкин, ведущий из Москвы и Петербурга. Отношение к массовикам у коллег обычно снисходительное, и мне оно кажется несправедливым. Я разбирал старые сборники игр — и это по-настоящему хорошая инженерия. Правила в две фразы, ноль реквизита, вовлечение с первой секунды, чёткий финал. Половина современных механик по сравнению с этим переусложнена: пока объяснишь правила, зал уже разошёлся.

Что действительно устарело — не игры, а рамка. Массовик работал с людьми, у которых не было альтернативы: в санатории вечером податься некуда, и программа была единственным событием. Сегодня у каждого гостя в кармане лежит бесконечное развлечение, и соревноваться приходится не с соседним столом, а с телефоном. Поэтому мы не уговариваем гостя оторваться от экрана, а забираем экран в игру. Идея-то остаётся ровно та же, что была в парке культуры: дать людям общее занятие, чтобы восемьдесят незнакомых человек к концу вечера чувствовали себя одной компанией.