День российской науки 8 февраля: сценарий вечера

8 февраля: два разных события в один день

Дата фиксированная — 8 февраля. И почти в каждом институте она разворачивается в два самостоятельных мероприятия.

Первое — дневная торжественная часть в актовом зале. Доклад, награждение, поздравление ветеранов, иногда небольшая научная программа. Начинается днём, длится час-полтора, идёт по своему регламенту и вас в ней может не быть вовсе.

Второе — вечерняя неформальная часть. Кафе, столовая института или тот же актовый зал после перестановки. Вот сюда зовут ведущего, и вот здесь начинается ваша работа.

Но узнать про дневную часть надо обязательно, на первом же созвоне. К вечеру люди уже устали, награждённое днём повторять не нужно, а тон дневной части задаёт ожидания зала на вечер.

Я всегда прошу прислать программу дневной части, даже если меня там нет. Пятнадцать минут чтения экономят половину переделок сценария.

От аспиранта до профессора: зал с разбросом в полвека

Состав такого зала я прошу расписывать подробно: научные сотрудники разных степеней, аспиранты, лаборанты и инженеры-исследователи, заведующие лабораториями, конструкторский и технологический персонал, учёный секретарь, административная часть, библиотека и архив, хозяйственная служба.

И вот особенность, которой почти нигде больше нет: возрастной разброс. В одном зале сидят аспиранты двадцати трёх лет и профессора, которым за семьдесят. Полвека разницы за соседними столами — на обычном корпоративе такое встречается редко.

Что из этого следует практически.

Одна музыка на всех не собирается. Плейлист, который поднимет аспирантов, старший состав просто пересидит, и наоборот. Я делаю два блока и честно объявляю, где чей.

Один тип юмора тоже не работает. Быстрые современные отсылки половина зала не поймает, а долгие подводки в стиле «а вот раньше» потеряют молодых.

Громкость. Старший состав уходит от колонок первым, и уходит навсегда. Танцевальный блок ставится в стороне от столов, где сидят те, кому за шестьдесят.

И ещё: аспиранты в институте — самая закрытая группа. Они держатся вместе, при заведующих лабораториями стесняются и в одиночку не выйдут никогда. Всё, что я для них делаю, — командное.

Дневная торжественная часть, в которую вы встраиваетесь

Если вас всё-таки зовут и на дневную часть, помните: вы там не хозяин вечера, а помощник. Структура обычно устойчивая — вступительное слово директора, доклад, награждение сотрудников, поздравление ветеранов института, иногда объявление внутренних премий и итогов года.

Ваша работа здесь состоит из трёх вещей и ни одна из них не творческая: держать темп, не ошибаться в фамилиях и степенях, не растягивать переходы.

Про фамилии и звания отдельно. Перепутанная степень или неверно названная должность здесь воспринимается как небрежность. Список запрашиваю за несколько дней и читаю вслух дома; неочевидные ударения прошу отметить.

Про темп. Награждение в институте — длинный блок: много номинаций, много благодарностей, отдельная линия по ветеранам. Убивают его не фамилии, а паузы. Я вывожу имена на экран и объявляю следующего, пока предыдущий возвращается на место; общая механика вручения разобрана в материале про церемонию награждения.

И общее фото — сразу после блока наград, пока все в одном месте. К вечеру этот состав уже не соберётся. Если формат дня ближе к деловому, полезен разбор сценария конференции: механика там та же.

Почему вопросы викторины согласуют заранее

Это главное техническое правило вечера в институте, и я вывел его на собственном опыте. Зал крайне чувствителен к фактической ошибке. Если в викторине неверный ответ, вам скажут об этом вслух и с места — не со зла, а потому что так устроена профессия: неточность здесь принято поправлять сразу.

И дальше происходит худшее. Спор о правильности вопроса длится десять минут, вовлекает половину зала, вы теряете ход вечера, а доверие к остальным вашим вопросам падает до нуля.

Лечится это одним способом — согласованием. У меня это выглядит так.

1. 1

   Собрать черновик вопросов за две недели и не позже. За два дня никто ничего не проверит.

2. 2

   Отправить весь список учёному секретарю или тому, кого назначит институт: этот человек знает и предмет, и внутренний контекст.

3. 3

   Попросить не только исправить ошибки, но и вычеркнуть спорные формулировки — те, где корректных ответов больше одного.

4. 4

   Отдельно вычистить всё, что касается персоналий института: даты, авторство работ, кто чем занимался. Без подтверждения такие вопросы не идут в игру вообще.

5. 5

   Внести правки и отправить финальный список ещё раз, коротким письмом «вот итог, подтвердите».

6. 6

   На самом вечере иметь при себе имя согласовавшего. Одна фраза — «вопросы проверены и согласованы» — снимает девяносто процентов споров ещё до их начала.

Лаборатории спрашивают друг друга: лучший формат для этого зала

Есть формат, который в институте работает лучше любой моей заготовки: вопросы придумывают сами лаборатории — друг для друга.

Схема простая. За две недели каждая лаборатория присылает три-пять вопросов о своей области: что-то узнаваемое, что-то смешное, что-то на грани профессионального фольклора. Я собираю, редактирую формулировки, привожу к единому виду и раскладываю по раундам. На вечере команда каждой лаборатории отвечает на чужие вопросы, а свои — комментирует.

Почему это лучший вариант именно здесь:

• фактическую ответственность за вопрос несёт лаборатория-автор, и спорить с ней зал будет по-доброму;
• вовлечение начинается за две недели до вечера, а не в момент, когда вы взяли микрофон;
• каждая группа получает свои десять минут внимания и объясняет остальным, чем она вообще занимается;
• у вас появляется материал, который вы никогда не придумали бы снаружи.

К этому добавляю два блока, которые в институте не проваливались ни разу. «Угадай прибор» — фотографии оборудования, в том числе старого. И исторический фотоблок: как выглядели корпуса и люди раньше. Материал приносит институт.

Вопросы, картинки и табло со счётом я держу в PULTEVENT и вывожу на экран: в зале, который считает лучше меня, видимый счёт снимает споры сам собой. Часть интерактивов работает без интернета, если загрузить их заранее, — а всё, что с QR-кодами и телефонами гостей, требует сети, и в старом корпусе её надо проверить до начала. Другие форматы раундов есть в подборке викторин для корпоратива.

Номинации по лабораториям и блок про научных руководителей

Номинации на этом вечере я делаю по лабораториям и отделам, а не по людям. Причина та же, что и в любом небольшом коллективе: личные формулировки оставляют за скобками тех, кому ничего не досталось, а тут все друг друга знают десятилетиями.

Формулировки беру из институтского быта, а не из общих слов:

• лаборатории, которая первой сдаёт отчётность и никогда не срывает срок;
• лаборатории, у которой самое старое работающее оборудование и самые золотые руки;
• лаборатории, где в этом году защитились;
• отделу, без которого не выйдет ни одна командировка и ни одна конференция;
• библиотеке и архиву — за то, что находят то, чего, по мнению всех остальных, не существует;
• хозяйственной службе — за тепло в корпусе в феврале, и это не шутка.

Формулировки согласовываю с учёным секретарём или с администрацией: они снимут то, что снаружи звучит нейтрально, а внутри задевает. Механика вывода — в материале про номинации на экране.

Отдельный блок, который советую делать всегда, — про научных руководителей и учеников. Приглашаю три-четыре пары, задаю каждому по два вопроса: с чего начиналось, что запомнилось. По две минуты на пару, не больше.

Этот блок в научном зале сильнее любого конкурса. Он же обычно и есть та часть, которую потом вспоминают.

Музыка для зала, где нет общего поколения

Плейлист — самая недооценённая часть такого вечера. Здесь нельзя поставить один универсальный набор и надеяться, что он всех устроит.

Как я это раскладываю:

• Первый час — фон. Инструментальное или спокойное, негромко, чтобы люди разговаривали. Это самая ценная часть вечера для старшего состава.
• Середина — музыкальный раунд на угадывание. Единственный формат, который честно объединяет весь возрастной диапазон: молодые узнают старое от старших, старшие удивляются, что молодые это знают.
• Дальше — блок под старший состав. Объявляю прямо, без стеснения: следующие полчаса музыка такая-то. Люди выходят танцевать именно потому, что им сказали, что сейчас их время.
• Ближе к финалу — блок помоложе, громче и в стороне от столов, где сидит старшее поколение.

Треки я прошу прислать заранее, обе группы отдельно. Просить в зале «а что поставить?» — верный способ получить пять взаимоисключающих ответов и обидеть четверых.

И про финал. Вечер в институте заканчивается раньше обычного корпоратива: старший состав уходит около десяти, и после этого зал заметно меняется. Я планирую всё содержательное до половины десятого, а дальше оставляю свободное общение и музыку. Зал расходится в половине одиннадцатого, и это нормальный финал, а не провал.

Чего не касаются в институте

Список, который я проговариваю с заказчиком до подписания.

• Не шутим про нищету учёных и маленькие зарплаты. Это не самоирония, а больная тема, и со сцены она звучит как чужая жалость.
• Не спрашиваем «а кому это вообще нужно» и не иронизируем над бесполезностью фундаментальной науки — даже в форме комплимента через отрицание.
• Не поднимаем тему утечки мозгов и отъездов.
• Не трогаем гранты и распределение финансирования. Это живой внутренний конфликт, и вы про него ничего не знаете.
• Не подшучиваем над степенями и особенно над теми, кто долго не защитился. В зале такие люди есть всегда, и это болезненно.
• Не путаем степени и должности в обращении — проверьте написание заранее.

О чём говорить можно и нужно: о лабораторных байках, командировках и экспедициях, о приборе, который работает дольше половины сотрудников в зале, о первой публикации и первой защите.

И о тоне. Пафос про «двигателей прогресса» этот зал не любит. Работает конкретика: если вы вслух правильно назовёте, чем занимается третья лаборатория, вы получите зал целиком.